Читаем без скачивания Мертвые не потеют - Александр Берестнев

– А зачем? – удивлённые брови взлетели вверх. – Был Петя, он охранял и возил Тихона. Собака раньше была, но я их боюсь. И после свадьбы добилась, чтобы Тиша избавился от неё.

– А видео?

– Камерам и другим современным штучкам он не доверял, хотя я предлагала ему установить. Но он считал, что все его знают и любят, – хмыкнув, закончила вдова. – Думал, что дружба с влиятельными людьми – гарантия его безопасности. Сам он умер или нет, но охранника-то убили, и не помогли хваленые дружки. У него были связи и с Управой, и с полицией, и с уголовниками он знался, работа такая.

– Учтем и охрану поправим. – Вдова с благодарностью посмотрела на меня. – Технику сделаем по стандарту, а по личной безопасности позже обсудим. Желательно, чтобы за мониторами постоянно наблюдал один человек. Здесь, в доме. Второй может быть водителем и охранником, как был Петя у Тихона Андроновича. Или совместим в одном выполнение всех функций и введем больше автоматики.

– Учту рекомендации.

– «Скорпион» предоставляет такие услуги, – ненавязчиво убеждал я. – Директор мой хороший знакомый, подготовка у них на достаточном уровне, многие раньше служили в органах.

– Пусть готовят договор, и подберите мне пока одного человека, – лениво, будто речь шла не о ней, отозвалась вдова. – Дальше посмотрим. – И добавила. – Только чтобы он кроме «да» и «нет» мог и ещё что-нибудь говорить. Ведь мне все дни придется с ним общаться.

– Можешь не сомневаться. Они тебе не смогут надоесть. – Я выделил слово «они».

Роза удивленно посмотрела, не совсем улавливая смысл.

– Услуги предоставляет фирма, и охрана будет меняться. Работа с подменой, им тоже отдыхать надо, – пояснил я. – Разнообразие лиц тебе обеспечено.

Роза равнодушно повела плечами и небрежно бросила:

– Теперь о нашем договоре.

Вдова, ко всем своим особенностям, начала проявлять замеченную мною практическую хватку.

– Что ты конкретно хочешь?

– Жизнь. Ты осуществляешь её сохранность до устранения опасности, о которой я рассказывала. – Коротко и ясно. Если бы ещё так просто устранить причину её страхов! – Привлекаешь свой «Скорпион», кого угодно. Расходы по ним готова оплачивать в конце каждой недели. Будешь предоставлять счёт. – Правильно, жизнь стоит любых денег. – А с тобой договоримся так. Ты ставишь в контракте разумную сумму, и половину выплачиваю сразу после подписания.

Быстрота и продуманность решений приятно удивила. Могло создаться впечатление, что вдова всю ночь над этим только думала, но я же знал, что это не так. Хотя нельзя было исключить, что всё продумано намного раньше, сейчас идёт отвлекающий маневр, смысл которого я не понимал.

– Вторую половину получишь после устранения причины моего беспокойства, – не спрашивая согласия, постановила она. – Я лично должна признать решение проблем полностью.

А если не признает? Довольно жёсткие условия, которые надо учесть в стоимости контракта. Ничего не поделаешь, рыночные отношения.

– Приемлемо, – выдохнул я.

Самый деликатный вопрос был решен. Я перешел к практическим советам: как уберечь себя, остаться живой и невредимой. Что говорить, как общаться с теми, кто по долгу службы, в корыстных или других целях, а то и просто ради любопытства, будет контактировать с ней и расспрашивать о случившемся.

– Розалия, ты уже имеешь опыт общения со следователями.

– Да уж… – на лицо набежало облачко.

– Несмотря на кажущуюся тебе глупость или неуместность задаваемых вопросов, они подчинены установленным правилам – выяснению всех обстоятельств дела, отработке всевозможных, даже невероятных, версий.

Невинные глаза уставились на меня, и было непонятно – понимает их обладатель что-либо или нет?

– Ничего не придумывай. Иной раз правда оказывается фантастичнее любого вымысла. – Я сделал паузу. – И главный вопрос, на который будут искать ответ следователи: кому выгодно?

По изменившемуся выражению лица, понял, что до неё дошло, к чему я клоню.

– Ты имеешь в виду меня? – Голос был испуганным и возмущенным одновременно.

– Не я. Так складываются обстоятельства. Ты единственная, кому досталось наследство Кручи.

– Ну и что?

– Роза, думаю, не следует рассказывать следователям про ваши розыгрыши мужа по телефону, после которых он хватался за сердце, – небрежно предупредил я. – Могут неправильно понять.

Казалось, что халат у неё сейчас затрещит и разорвётся под напором груди, которая как нос корабля перед абордажем заходила вверх-вниз. От возмущения вдова не могла вымолвить ни слова, и только справившись с охватившим гневом заорала визгливым фальцетом:

– А я не с каждым встречным делю койку! – Вот так, провести ночь с девушкой еще не повод для знакомства с родителями. – Надеюсь, мои вчерашние откровения ты не используешь против меня? – Роза опять вернулась к своему фирменному стилю ставить все с ног на голову. – Как вчера использовал беззащитное состояние не совсем трезвой и слабой женщины?

Вот и запоздалое раскаяние в чрезмерной откровенности. Я спокойно перенес злобные, ненавидящие взгляды, руководствуясь словами моего мудрого напарника: спорить с женщиной, что плеваться с верблюдом.

– Розалинда, – вкрадчиво успокоил я, – пойми, что лучше, чтобы слушателем был я, а не кто-нибудь другой.

Эти слова начали приводить в чувство, здравый смысл взял верх над эмоциями.

– Конечно, лучше, – кокетливо проворковала Розалия. – Как-нибудь мы повторим.

У неё буря в одночасье сменялась полным штилем, но, осознав неуместность игривого настроения, Роза переменила тон:

– И долго?

– Ты про официальное следствие? Следователь должен провести дознание и вынести решение в ближайшее время. Но могут продлить до десяти суток, а, при необходимости, и до месяца. А так как есть труп с признаками насильственной смерти, то будет возбуждено уголовное дело. И будут искать убийцу, и устанавливать мотив убийства.

– Сколько времени?

– Пока не найдут. Или не закроют дело. Ты оказалась втянутой во всё это. В стороне остаться не удастся.

– И я должна буду участвовать во всем?

– Не всегда. Ведь не ты убила?

Вдова отрицательно затрясла головой и поинтересовалась:

– А неофициальное расследование?

– Наше? Как получится… – в тон ей ответил я. Но, чтобы не перегибать, поправился. – В реально сжатые сроки, чем быстрее, тем лучше.

За окном раздались сигналы машины, вдова пошла встречать приехавших из «Скорпиона». Они быстро доделали свою работу. Я решил с Борисом, к его большому удовольствию, вопрос о постоянном дежурстве в доме Кручи и поднялся к Розалинде, уже одетой, с рассаженными по своим гнёздышкам, то есть пальцам и запястьям, кольцам, перстнями и браслетам.

– Пойдем, посмотрим адрес Ишутина, – поторопил я.

В кабинете Тихона всё перевернули, но записной книжки не нашли. Был повод для раздумий, но это не помеха моим поискам. Пока я решил заняться Иваном Ивановичем, так как место работы известно.

На следующий день, в понедельник, приехав в Краеведческий музей, мы мило разговорились с директором. Нашлись общие знакомые и я, не вдаваясь в подробности и не особенно ища правдоподобных объяснений, просто сослался на поиск реставратора, который, как говорили, работал здесь.

Директор, Николай Фёдорович, с гордостью подтвердил сведения о разыскиваемом мной специалисте, и рассказал об Ишутине, старожиле музея и отличном реставраторе живописи, к которому даже приезжали клиенты из Москвы.

Предки Ивана Ивановича, как и он сам, потомственные казаки, жили и служили в этих краях, а сам он приехал сюда к родным – учиться. Окончил в Москве художественное училище по специальности «реставрация, консервация и хранение произведений искусства». Получил необходимые навыки живописи и иконописи. После окончания училища – армия. Вернувшись, стал учиться в Суриковском институте на факультете живописи. С деньгами трудно, родные не в состоянии были помогать, устроился подрабатывать в художественном центре Грабаря, где овладел методикам реставрации. Диплом так и не получил. Тяжело заболел родственник в нашем городе, и Ишутин из общежития переселился сюда, целый год ухаживая за больным. После смерти ему остался в наследство дом в Кирпичном поселке, он его привел в порядок и остался жить. Так как законченного высшего образования не было, устроился в Краеведческий музей. Здесь занялся работой по душе – изучением в нашем крае жизни и быта казачества, принадлежностью к которому реставратор гордился. Зарплата в музее и вправду была мизерной, но полученные навыки, трудолюбие и любовь к живописи и иконам дали дополнительные заработки. Директору музея такой работник был дорог – довольствуется тем, что давали, лишнего не требует. И на устроенную Иваном Ивановичем в музее небольшую реставрационную мастерскую смотрели сквозь пальцы. Наоборот, даже приводил туда посетителей и знакомых: вот какие у нас специалисты работают.